Гуляю себе по Марсу. С Элвисом. (Пончо, сшитое из моей оранжевой на меху палатки, я ему уже почти простила, да и чего ссориться из-за тряпок, если нас на Марсе всего-ничего?) Жанна Хасановна за соседним барханом тихонько напевает (оказывается, и тихо умеет!): «А снег идет, а снег идет…»
Read more…
На Марсе кризиса нет. Абсолютно. Песок не подорожал, приблизительная атмосфера выбросами и выхлопами не подпорчена, на дюнах не начали ставить нефтяные вышки, погоды по-прежнему стоят предсказанные, а нашей троице – Элвису, Жанне Хасановне и мне – наплевать на межнациональную рознь, падение одной валюты и рост другой, ипотечные кредиты, сокращение числа топ-менеджеров и подорожание проезда в метро и наземном транспорте. Потому что свои лучшие часы проводим на Марсе…
Хожу себе по Марсу. Я бы лучше посидела, но оранжевую палатку на меху то ли сперли, то ли песчаной бурей унесло. Шерифа, тем более обычного участкового на Красной планете нет, так что взывать не к кому, да и вообще – был бы толк? В пустыне жить – некому выть. Жанна Хасановна вышла из-за дюны в чернобурковом малахае и в валенках на платформе. Холодало.
Сижу себе на Марсе. Курю. Палатку привезла оранжевую, для маскировки. Хотя маскироваться и не от кого. Жанна Хасановна выглянула из-за соседнего бархана. Мрачная. И в больших марсозащитных очках цвета фуксии почему-то.
Read more…
Сижу себе на Марсе. На трех неопределенной формы рыжих метеоритах. Жанна Хасановна примарсилась рядом, подняв тучку кирпичной пыли.
Read more…
