ЛИСТВА

Дождей на Марсе нет. Совсем. Или так редко, что и не поймешь: дождь это или чьи-то слезы. Уж не упомню, зачем Элвис дарил нам с Жанной утыренные зонтики мэйд ин Джапан? Возможно, из личного расположения. Мы тоже его любим. Он один такой, к тому же единственный man на Красной планете. Как не любить?

…Жанна появилась откуда не ждали: закрутился столбик ржавой пыли, что-то стукнуло-грохнуло-брякнуло, в центре вихревой воронки материализовались сначала битые жизнью и подмостками белые кеды на платформе, затем что-то расписное, странно сшитое. А вот и вся певица, красота страшная!
- Жанна, – обрадовалась я, – чего давно не появлялась?
- Я!? – громогласно возмутилась марсианская звезда сцены намбер уан (других пока нету) – Да это ты подло манкировала визитами, мы тут одни с Элвисом парились, надоел он мне хуже горькой редьки, у него идея фикс, вот.
- И какая на этот раз?
- Бредовая. Как всегда. Только петь и умеет, в остальном полный ноль. Ну не ноль, единица. Но если быть честной – то 9 из 10. Баловень судьбы. Да и поет не хуже меня. Хочет толкнуть на аукционе Кристи пару своих вещичек, с десяток писем и магнитофонную катушку с редкими записями, типа никто еще не слышал, так как пелось в интимной обстановке, а стало быть с душой и на подъеме.
- Насчет тряпок и песен – поверю. Но чтобы сержант Пресли письма кому-то писал?!
- Вот и я так думаю, – хихикнула Жанна. – С письмами он погорячился, хотя, возможно, это вовсе и не его письма, а, допустим, неосторожно написанные ему в порыве экстаза какими-нибудь поклонниками, именами которых потом стали называть мировые бренды, яхты, номерные сумочки и бриллианты с куриное яйцо.
- Так, – сказала я, – этого мы ему позволить не можем, и точка. Не хватало еще, чтобы на Марсе появился раскрыватель чужих секретов намбер уан, сексот. Впрочем… а зачем ему зелень-то нужна? Если на благое дело, будем думать.
- На благое, еще на какое благое, – крикнул над нашими ушами сладкоголосый Элвис. – Хочу, чтобы на Марсе хоть иногда шли дожди. Ну самые маленькие и местами, но настоящие, а?
- И как ты думаешь это провернуть? – поинтересовалась практичная, но вредная Жанна. – Воду цистерн в миллион завезти и душевых кабинок плюс дождевальных установок натыкать? Или купить авиацию, которая притащит в запаянных канистрах дождевые облака? Или что вообще как?
- Пока не знаю, – признался Элвис. – Но идея хороша, согласись. Марс – планета кууулл, конечно, но суховато как-то временами. Да и каналам чего простаивать? Кто-то же их рыл, пот проливал, жилы рвал, пятилетку в четыре года, как у вас в Советии было принято.
- Руки прочь от СССР! – прошипела я. – О покойниках либо хорошо, либо сам знаешь.
…И мы с Элвисом почти синхронно (я успела на секунду раньше) швырнули друг в друга по пригоршне рыжего песка – он довольно метко, а я с уклоном в сторону, но оба обиделись. Мне песок попал по очкам, так что травмы глаз не получила, да и стекла не разбились – пластиковые, а вот Пресли пришлось долго вытряхивать песчинки, а заодно и давно окаменевшие сигаретные бычки из обширных манжет. Я заплакала, а Элвису стало стыдно.
- Прости, Листвуша, – прочувствованно сказал он, пустив в ход все свое обаяние и бархатный тембр, сводивший с ума миллионы поклонниц, – я не подумавши. Что-то одичал я на Марсе, реакции нежелательные, но все равно i love you, ты же знаешь…
- Да ладно, красавчик, – мирно всхлипнула я, – прощаю, на Марсе нормально, вот дождичка бы, пусть и по четвергам, хоть так.
…Жанна, исчезнувшая куда-то в момент песочно-политического инцидента, появилась вовремя, и не с пустыми руками. Принесла минералки, литровую меру джина и пачку печенья «Привет».
- Давайте мириться уже, – прощебетала она, – не фиг нам тут конфликтовать, нас и так мало. А дождь когда-нибудь будет обязательно, яблони не обещаю, но газон три метра на четыре сможем покосить в очередь, Элвис газонокосилку где-нибудь достанет.
И мы устроили небольшой пикничок дружбы на обочине давно высохшего канала (или берега канувшей в Лету марсианской речушки, кто тут что разберет, на нашем Марсе).
За джином с печеньем советского образца я рассказала маленькой марсосемье о своих любимых песнях про дождь. Самая первая: «Дождь и я», которую когда-то крайне проникновенно спел Олег Ухналев, давно забытый, даже на YouTube его практически нет, а жаль. Трудно поверить, что этот красивый мужчина был солистом ансамбля песни и пляски дважды Краснознаменного Балтийского флота, об этом периоде его жизни мы ничего толком не знаем, да и не надо. Потому что вершина его популярности зиждется на двух-трех слонах, не более. «Дождь и я», «23 часа полета», «И не то чтобы да», вот, пожалуй, и все. Спетые почти полушепотом, но каким, эти песни просто рвали сердце девочкам-тинейджеркам, по крайней мере мне уж точно. Мнится, мне, что и юноши заслушивались скупыми ухналевскими словами, узнавая в них свою горькую судьбину, стояние под окнами, мокрые сигареты и все такое. Гибкую пластинку я загоняла до поверхности глянца, а царапины и сгибы на ее нежном теле приводили к состоянию траура, так что приходилось срочно выискивать в магазинах новую, а это было трудно, с появлением магнитофонов стало легче.
- А вторая какая? – жадно спросила Жанна.
- Вторая  – с другого полушария, причем когда я ее в первый раз услышала, то понятия не имела, как называется группа, исполнявшая эту красотищу.
- Это почему? – удивился Пресли. – А как же авторские права и все такое?
- Гкхм. – покашляла я. – Ну не принято было почему-то на моей советской родине обозначать на пластинках названия идеологически чуждых групп. Писали незатейливо: вокально-инструментальный ансамбль. Но фамилия в скобочках под названием песни была: Фогерти. А зная имя, проще было докопаться до истины, друзей из тогдашней фарцы и чокнутых меломанов-нонконформистов у меня было много. Так я познакомилась с Creedence Clearwater Revival, Криденсами в просторечии. И с их великолепной Have You Ever Seen The Rain? Под Molina и Travelling Band мы уплясывались на домашних вечеринках и танцульках в клубе строителей почему-то (впрочем, не почему-то, этот клуб располагался на окраине маленького городка, где я жила в юности, директором рассадника культуры был безбородый тайный хиппи, и в его заведении сотрясали стены иностранные хиты, исполняемые отвязанным местным ВИА непомнюназвания на ужасном английском, который тогда казался мне верхом совершенства). Есть у Криденсов еще одна-две песни про дождь, но особого впечатления на меня не произведшие. Почему они пели про дождь? Кантри-рок потому что. То есть на свежем как бы воздухе, где все случается: и дождь, и снег, и ураганы в том числе, уносящие домики с девочками и собачками.
Под остатки печенья мы вволю наслушались Ухналева и Криденсов, а потом Жанна и Элвис потребовали от меня названия третьей дождевой песни. Да нате вам! «Летний дождь». Тальков…
…Пришел вечер. А мы все слушали: «Московскую осень» Саши Иванова, довольно-таки занудную битловскую Rain, записанную, как известно, задом наперед, потому и занудную,  и много-много чего еще, на сколько настроения хватило. В логичное завершение – пожлаковскую «Колыбельную с четырьмя дождями». А на завтра запланировали просмотр синема – «Поющих под дождем» с Джином Келли и, разумеется, «Человека дождя» с Хоффманом и Крузом-душкой, так нас рассиропило-раздождило.
А на Марсе дождь когда-нибудь будет. Обязательно ласковый, пусть и кратковременный. Под дождь так сладко спится.

P.S. Пароль на «Дождь и я» обычный – helena

Tags: Mars

4 Responses to “Марсианские хроники X”

Leave a Reply

Name (required)

Mail (will not be published) (required)