Стою себе на Марсе. Запрокинув голову в небо – снегопада жду. Причем такого же обильного и романтичного, как в финале «Шербурских зонтиков», сто лет (а если точнее – около сорока) не виденных. Ну вот как-то не довелось мне пересмотреть «Зонтики» раньше, после того первого просмотра в пятнадцатилетнем, кажется, возрасте…
– Ну и чего ты там увидела? – подала голос Жанна Хасановна, до того шушукавшаяся с Элвисом за моей новой синей палаткой из денима на синтепоне.
– Пока ничего, – лапидарно ответила я, настроения разговаривать с сомарсниками не было абсолютно никакого.
– Не иначе – телевизора обсмотрелась, – захихикал гражданин Пресли.
– С чего это ты взял?
– Жанна подсказала, – охотно затараторил Элвис, – она вчера фильмец посмотрела, про какие-то там зонтики, теперь вот меня спрашивает, что я думаю по этому поводу, а я эти зонтики ни разу не видел, некогда было. И еще она сказала, что там был обалденный снегопад, не то что у нас, на Марсе, так и не дождемся, видимо…
– А содержание она тебе рассказала? – заинтересовалась я.
– Ну да, обычная история, она любила его, он ее, он ушел в армию, предварительно лишив барышню невинности, она страдала, но токсикоз изменил ее жизнь, он не писал долго, она не дождалась и вышла замуж за богатого. Все бабы сами знаете кто. Мы кровь проливаем, а они…
– Это ты-то кровь проливал? – возмутилась Жанна Хасановна. – Видели мы твой дембельский альбом, сплошной гламур и глянец, какие там военные действия… Сеержааант!
– Просто мне повезло, – ответствовал Элвис, – потому что талант. Мои фаны миллион писем отправили правительству, чтобы не призывали. А я пошел. Потому что школа жизни!
– Знаем мы твою «школу»: как сыр в масле катался вместе со своей «мемфисской мафией». Кабаре, казино, загранкомандировки, отдельный апартамент наконец. Всем бы так служить, – съязвила я.
– Зато знаете, сколько ковбоев в армию запросилось, – похвастался сержант Пресли, – просто очередь в призывные пункты образовалась, впору конкурс проводить: кого брать, а кого нет.
Мы с Жанной Хасановной отвернулись от Элвиса и посмотрели друг на друга мудрыми женскими взглядами. Пресли независимо поддернул штаны с вытянутыми коленками, вытащил из глубин оранжевого пончо потертые золотые эполеты, нацепил куда следует и развязным строевым шагом ушел в сторону барханов-близнецов, там у него небольшой склад – с пивом, катушечным магнитофоном и фотографиями голливудских звезд в неглиже.
– Я эти «Зонтики» плохо помню, не те у меня интересы, – задумчиво сказала Жанна Хасановна, – но твое мнение послушаю.
– Мнение двойственное. Когда дурой-школьницей смотрела фильм, то безумно жалко было Ги, весь такой обманутый… Почему-то тогда я больше на стороне парней была, а бело-розовую зефирную Женевьеву осуждала. Хотя прически (почти такие) мы всем классом, тогда у многих длинные волосы были, делали; и платья (почти такие) у портних пошивали. Катрин Денев классная! А сейчас я думаю, что Ги – полный гад. Правильно мамаша Женевьевина сказала: письма можно писать откуда угодно. А он почти и не писал, хотя знал, что девушка в положении.
– В принципе, ты права, – задумалась Жанна Хасановна, – но замуж-то за другого она зачем вышла? Из корысти, стало быть?
– Из мудрости. Потому что уже тогда думала о ребенке. Пусть даже не до конца это понимая. Настоящая женщина всегда в первую очередь думает о ребенке, чтоб ему хорошо было, а потом уже обо всем остальном. Да и не такой уж плохой кандидат, этот Кассар. Настоящий мужчина! Если любит женщину, полюбит и ее ребенка… Ги, кстати, даже не захотел взглянуть на свою дочь, ну не гад ли?
– Гад, однозначно, – согласилась Жанна Хасановна. – Но как же любовь?
– А почему ты думаешь, что любви не было? В фильме об этом ничего не сказано. Может, Женевьева счастлива со своим Роланом?
– Возможно, – задумалась Жанна. – Но что главнее: любовь к мужчине или ребенок?
– Конечно, ребенок, – ответила я твердо. – И любовь мужчины. Раньше я думала, что важнее любить самой, а теперь понимаю, что – когда тебя любят. А ты можешь ответить благодарностью. Потому что мужчина в первую очередь – каменная стена для тебя и твоего ребенка. Это тоже любовь. И не важно: автослесарь он или ювелир. Так что Женевьева все сделала правильно. Хотя выглядела очень несчастной в финальной сцене… Впрочем, думаю, на чувства зрителей здесь больше действует музыка Леграна, чем выразительные глаза Денев.
Жанна Хасановна запрокинула голову и посмотрела на небо: высоко в небе мелькали снежинки, так и не долетавшие до поверхности Марса. Но они все же были. Элвис появился из-за барханов-близнецов, неся наперевес пару шикарных зонтиков.
– Это нам, что ли? – деланно удивилась я.
– Вам, конечно. Настоящие японские, – похвалился сержант Пресли. – На той стороне неопознанный объект обнаружился, весь в иероглифах и голографических цветках сакуры. Груз оставили и улетели на орбиту. Я там зонтики и позаимствовал, внимательные какие люди эти японцы, позаботились о возможных обитателях, вдруг, мол, снег?
…Марсианский полдень обещал стать ранним вечером. Жанна Хасановна меланхолично рисовала зонтиком на красном песке кривоватые иероглифы. Элвис насвистывал Yankee-Doodle и метко швырял рыжие камушки в мишень, нарисованную на моей новой синей палатке из денима на синтепоне. (Вот чего они шушукались, змеи!) Но я не обиделась, еще чего, мужчины как дети. А многие женщины идут у них на поводу. Но не все как дети и не все идут. И это хорошо.
«Шербурские зонтики» финальная сцена
Tags: Mars