Когда я была маленькой, мама брала меня с собой на работу, оставить было не с кем. Большой стол, заваленный письмами читателей дорогой редакции. Окно в клеточку – не решетка, нет, просто рама с частыми переплетами, много-много прямоугольников и скрипучая форточка, вечно открытая, потому что раньше в редакциях курили все и много. Подозреваю, что и везде; любой фильм первой половины прошлого века непременно в дыму: на совещаниях, у тракторов, за кулисами в виду строгого пожарного; в бедных рЭсторанах, в сельском клубе, в лодке, купейном вагоне и на крылечках тож.
Герои страдают – и курят; только что объяснились в любви – вышли и закурили; пятилетка не укладывается в четыре года – надо это дело обкурить, и так далее. Потому мама и держала форточку открытой в любое время года. Я проводила редакционное время на кожаном диване, он казался мне огромным. Кстати, через двадцать с лишним лет я пришла работать в ту же редакцию – и в кривом тупиковом коридорчике нашла свой диван! Весь в трещинку, скрипучий до невозможности, вытертый до состояния серой жемчужины, криво заклеенный куском дерматина неподходящего цвета, но он. Неожиданно маленький. Мой первый и последний кожаный диван, не сподобилась завести, а хотелось. Сидючи на коварном пружинами и неожиданной скользкостью предмете мебели, я смотрела, как мама что-то пишет, стучит на машинке, шуршит газетами. Буквы с той стороны стола я видела вверх ногами – так и научилась читать. Сначала заголовки, конечно. Было мне три с половиной года. Мама машинально озвучивала буквы, в которые я тыкала, еле дотягиваясь, пальчиком. Запомнить – а позже начинать узнавать – было просто. Но пришлось отучать меня переворачивать любую книгу или какой другой покрытый буквами лист… И вот тогда началось настоящее чтение, безудержное и беспрестанное, зараза, болезнь, от которой я бы могла излечиться к моменту появления пятна Фукса, но судьба еще раньше ловко снабдила меня компьютером, как бы предвидя печальную участь моего левого прекрасного ока. Читай! Не важно, как: с листа или монитора, экрана КПК – какая разница! Из-за чтения (слава богу, не бессистемного, в доме родителей и бабушки были огромные библиотеки, вся классика – наша и не наша, роскошные тома с атласными ленточками-закладками и папиросной бумагой, приложенной к особо ценным иллюстрациям, и тертые малоформатные буки дореволюционного издания…) я упустила множество возможностей: научиться музыке, кататься на коньках, танцевать в конце концов… А еще в нашей семье был культ журналов, выписывалось огромное количество изданий: от детских до солидных, а на каждый свежий номер создавалась маленькая очередь, мелочная и сдержанно-крикливая, дежурили у почтового ящика, хватали первыми, я вообще стоически молчала, прижимая к себе хитростью и стоянием у окна, дабы увидеть почтальонку первой, захваченную новенькую «Юность», «Роман-газету» или «Вокруг света», пока остальным не надоедало меня увещевать и давить на полностью отсутствующие в тот момент сознательность и уважение к старшим… Так и жили – всегда с книгами, всегда с буквами и словами. Мне такая жизнь нравилась и нравится до сих пор…