На Марсе кризиса нет. Абсолютно. Песок не подорожал, приблизительная атмосфера выбросами и выхлопами не подпорчена, на дюнах не начали ставить нефтяные вышки, погоды по-прежнему стоят предсказанные, а нашей троице – Элвису, Жанне Хасановне и мне – наплевать на межнациональную рознь, падение одной валюты и рост другой, ипотечные кредиты, сокращение числа топ-менеджеров и подорожание проезда в метро и наземном транспорте. Потому что свои лучшие часы проводим на Марсе…
Я уж точно. Хотя палатка на меху, оранжевая, одна штука, куда-то пропала… Зябко.
…В какой-то из биографий Жанны Хасановны есть строки о том, что родилась она где-то в Средней Азии. Где-то – весьма расплывчато.
- Ну и что? – подала голос дочь Марса. – Места в Средней Азии полно, вот там меня и оставили, посреди пустыни, чтобы не пугалась поначалу. Пейзаж почти знакомый, песочек, сирокко и прочие родные прелести в виде перекати-поле. А вот почему оставили – дело десятое. Так надо было. И не спрашивай!
- Да мне и неинтересно, – независимо ответила я. – Родилась, да и ладно. Главное, что на Земле тебя оставили, а не где-нибудь еще. Желтые ботинки, конечно, слегка вызывающе смотрятся, но с джинсами самое то.
- А то, – самодовольно захохотала Жанна Хасановна, – вон Элвис свои голубые замшевые так и не смог продвинуть в обувные топы и чарты. Вот ты видела кого-нибудь в голубых ботинках, на худой конец в туфлях?
- Нет, – подумав семь марсианских минут, сказала я. – Хотя… Вот моя дочь выходила замуж в голубых туфельках. Красота необыкновенная!
- Невестам все можно. Но я все же про ботинки… Давай у Элвиса спросим, постебаемся чуток.
- Какая ты неделикатная, – прошипела я. – Вот он идет, вдруг услышит, ты ж горластая.
- Ну ладно, не будем. Парню и так несладко.
- А что случилось?
- Туристы проклятые на той стороне побывали, намусорили, в кратер окурков набросали, оставили початый ящик со штатовским пивом в жестянках, оказалось – китайское палево.
- Тоже мне расстройство! – скривилась я, – можно подумать, что штатовское пиво чего-то стоит. Впрочем, я пиво вообще не пью, плебейское пойло, что и говорить. Кстати, мне что-то твое имя разонравилось, хоть ты и не стюардесса…
- Да разве во мне имя главное? – оскорбилась Жанна Хасановна. – И чего в нем такого плохого? Меня вообще-то по-другому зовут, Жанна это совсем не марсианское имя, но слегка похоже. Прикинь – меня, малышку, пересыпающую песочек посреди среднеазиатской пустыни, спрашивают: а как тебя зовут, детка? Ну я отвечаю, слегка шепеляво и неотчетливо, зубиков-то было всего ничего, зато потом какие выросли! Оказалось, похоже на Жанну, так все и случилось.
- А как настоящее имя-то? – заинтересовалась я, аж сигарету выронила.
- Не скажу, – свредничала Жанна Хасановна, – мы, гении, все такие, интригу держим. Вот Элвис тоже. В последней жизни приписали ему в имя вторую букву «а», Аарон типа. А он все равно писал с одной – Арон. Упорно.
- Да хоть бы у него и восемь дополнительных имен цепочкой было, Элвис он и на Марсе Элвис. А голубые замшевые ботинки я себе когда-нибудь куплю, хотя уже были, только синие, аж почти черные.
… Незаметно наступил марсианский вечер. Холодало. Элвис задумчиво сидел в кресле-качалке на краю небольшого кратера, завернувшись в оранжевое на меху пончо и напевая Are You Lonesome Tonight.
- И никакого тебе кризиса, – подумала я. И вернулась на неправильную какую-то Землю. Ненадолго.
Tags: Mars